'Отчет о проделанной работе.'
24 июля 1999 года, г.Екатеринбург

И вот наступила Суббота, 24-е июля 1999 года. Политика добралась наконец и до уральской столицы.

Простой люд вроде меня и моего друга Кирюхи очень переживал насчет наличия билетов, цена на которые была подозрительно низка. Мучаясь страхами и подозрениями, мы отправились на поиски мифически дешевых билетов.

Официальные источники уведомили нас о том, что сии заветные билеты можно приобрести непосредственно на месте предстоящего гульбища народный масс - в кассах Центрального стадиона г. Е-бурга.

На месте нашей сыскной бригадой была обнаружена группа молоденьких девчат, уже судя по всему охмуренных Немцовым и Ко, ибо на пузах у них красовалась надпись 'Ты прав'. Они со знанием дела отправили нас вокруг огромного спортивного сооружения, сказав что-то вроде: 'Кто ищет, тот всегда найдет'.

Проциркулировав почти вокруг всего стадиона, мы дошли до того места между трибунами, где была установлена сцена.

Но не ее увидали мы в первую очередь, а могучего горца Владимира свет-Сергеича, решительно направлявшегося на территорию 'закулис'. Трепет перед великим мужем зародился было в наших душах, но мы не стали уподобляться паре девчушек, с визгом кинувшихся ему вслед.

Найдя билеты и благоразумно купив их, мы, следуя моему предложению, отправились к сцене, благо было еще слишком рано, чтобы ее уже кто-то (кое-то) ;-) оцеплял.

В неширокие ворота между трибунами прямо перед нами проследовал PAJERO характерного зеленого цвета, за рулем оного (так уж повелось у нас в городе) сидел Владимир Владимирович. Мы восприняли сие явление как добрый знак.

'... А потом ты целый час настраивал гитару', ибо то 'сварочка звучала', то в микрофоны 'расрасрас $^#@#%#@ - проверка студийной аппаратуры' непохоже говорилась. Мы блаженно расположились на земле в метрах пяти от сцены И, поджариваясь на солнце, заполняли пачку флаеров с одинаковыми вопросами. Бегунов с Севериным откровенно баловались всякими звукоизданиями, невзирая на горстку, спонтанно образовавшихся зрителей и стадо непонятных и чуждых голых длинноволосых мужиков, игравших на поле в футбол.

Баловство с музыкальными электроинструментами, в конце концов, привело к тому, что перед пустым 25 тысячным стадионом были исполнены 'Матаня' и 'Маленький белый ход'. Гикать в четвертом куплете 'Матани' пришлось нам, но сие "исполнителям" очень-очень понравилось. В середине этого внепланового концерта к нам подбежал пацан лет 17-и и попросил ручку и бумажку. Мой спутник Кирюха хихикнул и дал ему розовую гелевую ручку, дескать, на и лови автограф.

Несчастный взбежал на сцену между песнями, но на верхней ступеньке уже стоял грозный дядя Илья Спирин, от коего пацану неслабо прилетело по ушам на ту же тему что и вашему покорному слуге на "Зимней Акккустике". Под ворчание Бегунова: "Тебя кто на сцену пустил?!" парень был низвергнут прочь.

Фанаты обрели счастливые мгновения, когда, наконец, сами снизошли со сцены к нам. Автографорисователем оказался Шахрин, остальные же благополучно ретировались за кулисы.

К Владимиру Владимировичу подскочила ватага ребятишек лет по десять. Он улыбнулся и сказал: "Есть, значит, всё-таки будущее у группы, раз такие вот приходят." На это я заметил, что мол мы с друзьями недавно спорили будут ли наши дети слушать ЧайФ. Он засмеялся и заявил, что они с пацанами в свое время рассуждали о том же. Я попросил дядю Вову изобразить нашу Катьку Голопузую, ибо подумалось мне, что у нее глаза на лоб вылезут, увидай она сие. Но по началу глаза на лоб полезли у меня. Оправдываясь, что зачем это Катьке, у нее и так автографов полный шкаф, что "он совсем даже не художник", а просто схему нарисует, Шахрин изобразил маечку, ручонки, пуп на пузике, "ну и бедра, конечно", подумав, добавил грудь - "как же без этого, что есть то есть". Подытожив: "А вообще она красивенькая девчонка!", он пририсовал некую прическу, долженствующую, по его мнению, подчеркнуть Катькину прелесть и обаяние. Бегунов заценил сие творение, резюмировав: 'Ваще похожа!'

Кирюха впоследствии долго ворчал и трындел на меня, дескать, уподобились мы каким-то попсовым девочкам-фанаткам в футболках 'TITANIC'...

Но, думается, это все мелочный оппортунизм.

В 19:00 начался концерт. Собственно, начало песен и плясок я не застал, ибо дядя Вова сказал, что Чайф будет последним, и на 'Свинцовый туман' я не торопился.

Пока мои друзья заправлялись пивом, вином и 'джином с тоником', я щурился на яркое летнее солнышко, едва покатившееся к закату, посасывал ледянющий 'Снежок' и балдел в предвкушении феерического гульбища.

По проникновении на территорию стадиона нами были добыты футболки с надписью 'Ты прав' и наша компания приобщилась к политической акции.

На трибуне мы появились, когда до конца матча Москва - Е-бург оставалось меньше пяти минут. Счет еще не был открыт. Но стараниями Хитрого Враженского Лазунчика - Терентия Самохвалова, игравшего за столицу, уральцы одержали победу 1:0.

После матча выступал 'Моральный кодекс', вполне замечательно заменивший Макаровский Зоопарк. Народ, конечно, слушал, но и не оставлял разговоры о святом и бренном, о колорадском жуке, бензине, слишком дорогом, чтобы сжигать пойманного жука и о тропической жаре, напавшей на горцев.

Потом была импровизация Фоменки на тему 'Империи Страсти', разве что днем на 25-тысячном стадионе. Мы с братцами улюлюкали, руководствуясь лишь воспоминаниями 'что где и деушек бываить', ибо на таком расстоянии ни фига не было видать (по ТВ потом все нужности показали).

:Рано или поздно это должно было случиться, и все мы невольно ждали этого. Но сцену вышел Володенька Пресняков. Впрочем, не так и страшно это оказалось: мы сходили отлить, купить еще пива/'Снежка', покурили, словом, альтернатива суициду была найдена. Хочется все-таки сказать пару теплых и ласковых слов в адрес Володи П. Он честно и старательно пел свои хиты, чтоб народ подпевал; он замирал на середине куплета для того, по видимому, чтоб всем доказать, что не под фанеру поет; он улыбался и кричал толпе: 'Не слышу вас!', поворачивал микрофон к трибунам... и не слышал. Словом, его бы пожалеть...

После Преснякова пел Владимир Кузьмин, и, надо признаться, это было очень даже неплохо. Хороший роковый драйв, знакомые песни, пьяный довольный народ вокруг и предвкушение ЧайФов:

"Здрасьте, братцы!" И толпа заревела, завизала и засвистела так, что, я полагаю, все ВИА, выступавшие прежде, а ныне отошедшие за кулисы, догадались, что выступали перед пустым стадионом:

"Ну, что, попоем вместе?" И хор из 20 003 голосов забацал гимн уральской зимней рыбалке - "Ой-йо".

Потом были песни про глаза - и та, и другая, и я заметил, что "В ее глазах" стала таким хитом, каких немного: стала в ряд с "Ой-йо", "Рок-н-роллом этой ночи" или, скажем, "Не дай мне повод". Ну, вы меня поняли! :) Вперемешку шли и новые, и старые песни, которые мы вопили с одинаковым восторгом. Мы отплясывали безумно на скамейках под рок-н-ролльные вихри гитар, мы обжигали чикфаерами пальцы под "Не со мной", мы срывали глотки: "Никто не услышит!!!" Это был КайФ!

После одной из песен, Шахрин сказал: "Сейчас мы постоянно в разъездах по всей стране. Братцы, знали бы вы, как нам вас там не хватает!" и все мы исполнились: Гордостью, что ли. Перед последней песней Фоменка влез по своей политагитацей и призвал народ отблагодарить Немцова и Хакамаду, "именно благодаря которым все группы смогли сегодня прибыть на этот концерт"! Владимир Владимирович ошарашено произнес: "Хм! Значит, я домой благодаря Немцову добрался!.. Ого!"

Последней песней была "17 лет". После мягкого проигрыша "ля-до-ре-ми-С" припев грянул последний раз, по краям сцены грохнуло и в потемневшее небо взлетели снопы искр и звезд. Громыхнули салюты, тыщи огней возвестили: "Пусть всё будет так, как ты захочешь!" And that was that!

Макс (г.Екатеринбург)