Газета 'МК-бульвар' ?47(79) 1998г.

Согласно романтической легенде, до сих пор имеющей хождение в рок-н-ролльной среде, название 'ЧайФ' было придумано в процессе потребления крепкого горячего чая и получаемого впоследствии от этого кайфа. Однако с традиционным кайфом у 'ЧайФа' проблемы: не пьют, травкой не балуются, колес не глотают, в клубах не тусуются и не торчат от стриптиза. Предпочитают экстремальный спорт и зимнюю рыбалку. 'Мы для интервью очень неинтересные, о личной жизни не рассказываем, попсу не ругаем, - говорит лидер группы и автор большинства песен Владимир Шахрин. - О чем со мной можно говорить? Только о творчестве'.

Похоже, Шахрин скромничает. Поклонники из уст в уста передают три истории из 'раннего ЧайФа'.

История первая: Ближайший друг и соратник Шахрина Бегунов на заре музыкального творчества работал в милиции. Однажды он пришел на заседание тогда еще подпольного Свердловского рок-клуба в милицейской форме. Клуб собирался нелегально в каком-то полуподвальном помещении. Несколько человек на улице, которые стояли на стреме, увидели милиционера и передали в подвал, что 'явка засвечена'. Рокеры бросились прочь.

История вторая: В Свердловске гастролировал 'Наутилус Помпилиус'. Все тот же Бегунов патрулировал город. Проходя по улице и увидев Бутусова с компанией, он решил пошутить и крикнул в микрофон: 'Граждане, остановитесь!' 'Граждане' во главе с лидером 'Наутилуса' пустились наутек. Много лет спустя Бегунов рассказал эту историю на какой-то вечеринке. Бутусов услышал, подошел и произнес: 'Так это был ты!'

История третья: Шахрин был выдвинут депутатом Совета от родной стройки. В руках у депутата был список рок-групп, с которыми городские власти решили вести борьбу и воспитательную работу. Одним из первых в списке значился 'ЧайФ'. Когда выяснилось, что Шахрин и есть 'ЧайФ', музыканта из депутатов исключили.

-Дворовый ансамбль, школьная группа... Через это проходили многие. Но стать народными любимцами, известными далеко за пределами родного города, удается не всякому...

- Нужно обладать природной тупостью, чтобы долбиться об стену. И даже когда видишь, что смысла нет, все равно долбиться. Но это шутка. Вообще, мы никогда не задумывались о каком-то предназначении, судьбе, смысле жизни, просто делали то, что нам нравилось. Много лет совершенно бесплатно. Все родилось, как игра в 'Битлов', в 'Роллингов'. И речи не было ни о какой выгоде, тогда и понятия такого не было - коммерческий успех. А потом так удачно совпало, что за то, чем нравится заниматься, еще и деньги платят. В общем, как в русских народных сказках: главный герой - Иванушка-дурачок.

-Иванушка-дурачок стал богатым за одну ночь. Вы так же легко проснулись знаменитым?

- Знаменитым - это когда на заборе 'ЧайФ' написали? Ощущение 'я знаменит' к нам так и не пришло. Популярными в родном городе мы стали уже в довольно зрелом возрасте-лет в двадцать семь. Это помогло переболеть звездной болезнью в легкой форме. Ну, пришла популярность, народ стал узнавать, в залах аншлаги. А за этим всем несколько лет работы стоят. Так что все естественно. А вот когда какой-нибудь Шура спел песню и сразу вся страна подхватила, сразу гонорары сыплются баснословные. Вот это трудно. Так можно и заболеть.

- Какой концерт для 'чайфов' стал самым главным?

- В 1985 году состоялся наш единственный провальный концерт в Екатеринбурге. По приглашению 'Уралтех-энерго' выступали мы, 'Урфин Джюс' и 'Наутилус Помпилиус'. Мы как-то отнеслись... Я даже сейчас, когда рассказываю, физически ощущаю этот стопудовый провал. Это и был переломный момент. Через это любой должен пройти. Это как утюг: раз обожжешься и больше не притронешься. После этого мы по-другому стали ко всему относиться, серьезней. Это была хорошая школа. И еще из последних... В прошлом году в Лондоне мы побывали в студии - 'Аbbеу Road'. Я ощутил прямо религиозный трепет, стоял и думал: 'Здесь 'Битлз' когда-то записывались, и вдруг - мы. Эти чувства, наверное, испытывает глубоко верующий человек, переступая порог храма.

- Так благоговеете перед 'Битлз'?

- Ближе всего все-таки 'Роллинг Стоунз'. А вот некоторой несерьезности добавил Элис Купер, помог относиться к музыке как к игрушке, не бояться экспериментировать.

- Поэтому вы на концертах часто импровизируете, меняете музыку и даже тексты?

- Мы с Володькой Бегуновым вместе уже 22 года, с 1976 года. Это очень много. Первый концерт мы дали в восемьдесят пятом. Это было через дорогу от моего дома в МЖК. Я работал там на стройке монтажником. В 24 года заработал двухкомнатную квартиру. Наша команда подбиралась как друзья, сначала друзья, а потом уже артисты, музыканты. Даже когда мы играли еще фиговенько, у нас уже была какая-то сплоченность, мы всегда чувствовали друг друга. И на сцене все выходит само собой: зал подхватывает, хочется это отметить, поблагодарить. Поэтому один раз играем так, другой по-другому.

- Для вас "командный зачет" важнее сольной карьеры?

- Мы столько дерьма съели вместе! Сейчас, если разругаешься из-за какой-то ерунды, то начинаешь думать: 'Неужели эта мелочь может нас поссорить?' Мы дорожим тем, что сделали. Кроме того, нам всегда везло на людей. Менялся технический состав, директора, администраторы, но мы со всеми оставались в хороших отношениях, часто собираемся за одним столом.

- Не могу не спросить: как вы пережили финансовый кризис?

- Да нас он как-то не коснулся. Мы не имеем счетов в банках, фешенебельных домов, яхт, лимузинов. У нас другие интересы. Мы любим путешествовать с женами и детьми. Недавно были в Верхотуре, 400 км от Екатеринбурга. Там замечательный монастырь, природа красивая. Недавно летали на спортивных самолетах 'Як-52'. Нас инструктор 'слабо' взял. 'Слабо, - говоря мертвую петлю сделать?' Ну как скажешь 'слабо'. Сделали. Еще любим экстремальный автотуризм, ступали на гонках. Не так, конечно как Коля Фоменко, он - профессионал, а мы пока еще любители. Но машину себе уже сделали - старую 'Победу' с новой начинкой. А билеты на наши концерты по-прежнему недорогие. На прошлой неделе в Перми после концерта подходит мужчина лет сорока с женой и двумя детьми - старшей лет тринадцать, младшая на руках - и говорит вас с одиннадцати лет слушаю, теперь вот семью на концерт привел.

- Правда, что вы в Чечне для раненых солдат благотворительные концерты давали?

- И в Чечню, и в Таджикистан ездили. Да и просто в городских больницах концерты даем. Приюты для больных детей знаете? Так мы два раза в год концерты устраиваем, на которых на сцене два огромных мешка стоят - для одежды и игрушек. Наши постоянные зрители знают и несут кто что может, а новенькие прямо с концертов срываются и бегут в магазины что-то купить.

- Вы всякие побрякушечки, фенечки не носите. Не придаете значения, значит, сценическому имиджу?

- Сказать: вообще не занимаемся - значит слукавить. Но у нас обычно происходит так. Кто-то сидит и говорит: 'Какую фигню ты на себя нацепил?' Вот чтобы этого не услышать от собратьев по партии, стараешься выглядеть прилично. Еще давно передачу смотрел, где всякие стилисты артистов обсуждали: кто хорошо одевается, кто плохо. Там в конце одна стилистка сказала замечательную вещь: 'Вчера на концерт Гребенщикова ходила и даже не заметила, во что он был одет'.

- Вы можете объяснить, как пишутся песни?

- А я, честное слово, не знаю как они пишутся. Я иногда читаю их со стороны и думаю: 'Неужели, это я написал?' Но об этом лучше не думать, чтобы не сойти с ума. Я однажды подумал и так решил: эти слова как будто были в эфире, а я услышал. Как радиоволну поймать автомобильным приемником в чистом поле. А кто послал их? Один человек? Тысяча? 'Ой-ё' - точно тысяча. Вообще-то за последние два месяца я ничего не написал и не страдаю. Услышу - напишу.

- А вы могли бы написать песню на заказ за деньги?

- А я уже пробовал. Однажды обратились с московского телевидения - телецентр 'Столица'. Им песня нужна была для передачи 'За Садовым кольцом', чтобы стала лейтмотивом всей передачи. Я сначала отказался, не пишу, говорю, за деньги. А потом уже дома строчки как-то сами сложились. Неплохая получилась песня. Я звоню, приезжаю, беру деньги. Тысячи три, по-моему, было. Уплатил госпошлину 600 рублей, как положено, остальное положил в чемодан и... забыл. Вспомнил уже в самолете. Я - в салоне, чемодан - в грузовом отсеке. Только приземлились, а я уже перед грузчиками танец отплясываю, показываю, у какого крыла лежит чемодан. Конечно, в чемодане ничего не оказалось. Наверное, это мне знак был, чтобы не писал за деньг страшно, хоть государству помог на 600 рублей.

- А страшное, кроме Чечни было?

- В землянке вчетвером под одну гитару петь - не страх. Самое страшное - перестать хотеть петь: когда после двадцати лет на сцене артист испелся, исписался, а больше ничего делать не умеет и начинает каждый день в дневнике галочки ставить, мол, день прошел и ладно. Это как срок мотать. С этим ни одна Чечня не сравнится. Этого действительно стоит бояться.

ОЛЬГА МУХИНА